Звонит мне знакомый предприниматель (не клиент): «К нам в офис приехали менты. Изымают документы, опечатывают компьютеры, забирают сервер». Видимо, обыск – подумал я. А потом задался вопросом: а как тебе дают звонить с обыска?! Точно обыск?

Оказалось, это налоговики в рамках камеральной проверки проводят выемку. «Погоди, а разве в рамках камеральной так можно?». С 1 января 2026 года можно.


Закон №425-ФЗ изменил статьи 92 и 94 НК. Выемка документов и осмотр территорий – теперь дополнительные мероприятия налогового контроля. Не только В РАМКАХ выездной, но и В РАМКАХ камеральной. Если раньше камералка выглядела как исключительно «бумажный» контроль декларации, то теперь это еще и выемка: получил АКТ по камералке, подготовил возражения и думаешь, на этом все. Но теперь инспекция может назначить дополнительные мероприятия, не ставя вас в известность. Формальное основание – «У руководителя ИФНС есть необходимость получения дополнительных доказательств». А менты были в офисе, потому что выемка проводится с участием сотрудников УЭБиПК. В рамках выездной это было и раньше, а теперь еще и в рамках камеральной.

Дальше – классическая ошибка любого предпринимателя: сотрудники просят дать доступ ко всем компьютерам, «чтобы быстрее закончили». Бухгалтер все открывает, дает доступ к перепискам, дает пояснения. Все под видеозапись и протокол. Вся эта фактура останется в инспекции и будет использована при назначении последующей выездной проверки.

Конечно, можно было не давать пояснений по существу, не давать доступа к компьютерам и не отвечать на вопросы до приезда адвоката. Потому что камеральная проверка – это самостоятельный этап сбора материала. И все это при плохом раскладе обязательно ляжет в материалы уголовного дела.

Между «приехали» и «уехали» проходит обычно от четырёх до восьми часов. Именно в это время ваши сотрудники должны знать, что делать и самое главное – чего не делать и чего не говорить. Для этого их надо обучать этому, как и любому другому навыку. И дело не в том, что вам или вашим сотрудникам есть что скрывать. Если к вам пришла налоговая, то попытка не доплатить презумируется. Значит, надо защищаться.

Подготовил гайд о том, как себя себя вести при налоговой выемке.

Несколько месяцев назад мой коллега порекомендовал меня одному предпринимателю, которому «срочно нужен адвокат по уголовным». Оказалось, ничего срочного не было. Просто компания получила запрос из УЭБиПК про контрагента, с которым работали два года назад. Дальше выясняется, что у компании с документами все не слава Богу: плохая первичка, половины актов нет и тп. Я честно сказал, что мы поможем ответить на запрос, но вам нужен тот, кто параллельно соберет и структурирует необходимые документы не только по этому контрагенту. Если этого не сделать сейчас, тогда я понадоблюсь. И тогда это будет другой бюджет и другая история. Он удивился, когда узнал, что у нас в бюро есть люди, которые смогут решить эту задачу: «я думал, у вас только уголовные и военные дела». Видимо, по постам в канале так считывается.

На самом деле значительная часть нашей повседневной работы с компаниями – это юридическое сопровождение бизнеса. То, что должно работать до того, как пришёл запрос, обыск или налоговая. Потому что, как я всегда говорю, возможности защиты сместились с последствий – на профилактику. Именно в профилактике возможных проблем и кроется секрет успеха многих компаний.

Я мог бы сравнить (как в рекламе Вилларибо и Виллабаджо) тех, кто занимается профилактикой возможных нарушений, которые несут риски для компании, и тех, кто расхлебывает последствия отсутствия такой профилактики в виде уголовного преследования, банкротства или крупных исков. Потому что уголовные дела в отношении бизнеса почти никогда не приходят на пустом месте. Они приходят по следам гражданских споров, налоговых проверок, неосторожных договоров и плохо оформленных сделок. Если на гражданско-правовом этапе рядом был адвокат – у следователя потом просто меньше материала. Иногда – настолько меньше, что дело не возбуждают вовсе.

Позаботьтесь о профилактике своего бизнеса заранее.

С 2025 года предприниматели на УСН платят НДС, если выручка за год переваливает за 60 млн рублей. С 2026-го планку опустили в три раза — до 20 млн. Под НДС попал почти весь живой малый бизнес. И тут предприниматели придумали изящное: подходит доход к лимиту – закрываем ИП. Через неделю открываем новое. Лимит «обнулился», НДС снова не платим.

Масштаб видно по цифрам ФНС: за I квартал 2026 года в России зарегистрировали 278 000 новых ИП, ликвидировали 236 000. Около 3000 ИП открываются в день, 2 600 ИП закрываются. Часть из этого – это нормальный оборот. Часть - та самая «перезагрузка лимита».

Глупо было бы считать, что ФНС видит дробление и не видит механику «открыл – закрыл». Минфин и ФНС в своих письмах обозначили свою позицию: если ИП закрылся и в том же году открылся снова, доходы будут считать суммарно за весь календарный год. Если налоговая решит, что главная цель перерегистрации – уйти от НДС, обязательства пересчитают так, как будто закрытия и не было. По общей системе. Со всеми штрафами и пенями.

Что доначисляют, если признают схему фиктивной:

НДС и налоги по общей системе за весь период;

пени - 1/300 ключевой ставки ЦБ за каждый день просрочки;

штраф 20% от недоимки. Если докажут умысел - 40%.

при крупных суммах – уголовная ответственность.

Как вычисляют

Сам факт закрытия и открытия нарушением не является. Смотрят на совокупность:

те же клиенты и контрагенты, те же сотрудники, тот же адрес, касса, сайт, телефон, IP, перевод остатков со старого ИП на новое, а также отсутствие объективной причины закрывать первое ИП (не банкротство, не смена сферы, не смерть владельца).

Если совпало пять признаков из семи, вам доначислят.

Что делать предпринимателю, который реально подходит к лимиту

1. Считать. Сравнивать 5% без вычета и 22% с вычетом на своей структуре расходов – для торговли с большой долей входящего НДС вариант с вычетом часто выгоднее, чем кажется.

2. Не закрывать-открывать ИП, если бизнес продолжается. Если перерегистрация всё-таки нужна по объективным причинам – фиксировать эти причины документально заранее.

3. Самое главное – помните, что то, что работало еще в прошлом году, может не работать в этом. Сэкономить 5–7% можно. Получить доначисление на три года назад плюс 40% штрафа – тоже можно.

Правоохранительная и судебная системы – это давно две головы на одной шее. Тем, кто не согласен с этим, напомню: сегодня под стражу заключает фактически следователь, а не суд. Суд стал инструментом легализации решений следствия. Прокуратуру давно не останавливают грубые нарушения, а возврат дела из суда оспаривается в апелляции и за уши тащится обратно. Прокуроры в судах вырабатывают иммунитет к процессуальному бесстыдству. А оправдательные вердикты присяжных отменяются в 60-70% дел. Жалобы в рамках 124-125 УПК – повод для лишнего звонка судьи следователю. О состязательности говорить стало моветоном.

И скажу вам, что это ещё не дно. Есть кому снизу постучать. Потому что нарушение закона стало для системы нормальным рабочим механизмом. Это говорит о том, что через несколько лет уголовный процесс может окончательно превратиться в модель административного подтверждения обвинения: следствие собирает не объективную картину, а устойчивую обвинительную версию. Основными доказательствами станут данные из государственных информационных систем и биометрических баз; распознавание лиц получит статус заключения эксперта с презумпцией достоверности. Биллинги, банковские проводки, геолокации, переписки, контакты — уже сегодня преподносятся как «объективная истина». А прокуратура будет проверять не законность, а то, одобрит ли начальство такую конструкцию и устоит ли она в апелляции.

Появится (фактически уже появляется) категория дел, где состав формируется из намерения, выявленного по цифровому следу. Сегодня это работает по экстремистским и террористическим составам. Завтра – по экономическим, наркотическим, «дискредитационным». «Приготовление» будет толковаться расширительно через машинный анализ: система выявляет паттерн, оперативники получают наводку, дальше – по сценарию. Доказательством станет «совокупность признаков».

Итог: уголовный процесс превратится в подобие сегодняшней налоговой проверки: человек противостоит системе с презумпцией её правоты и доказывает свою невиновность из позиции изначально проигравшего.

Что с этим делать? Думаю, даже при таком раскладе защита все еще возможна. Просто защита перестанетла быть событием в зале суда. Зал суда – это место, где оформляют то, что уже решено на следствии. Центр тяжести защиты смещается на стадию до возбуждения дела: на материал проверки, на первый разговор с оперативником, на первую повестку.

И последнее. История уже не раз показывала: система обязательно рушится, когда перестаёт быть функциональной даже для своих создателей.